Закрытая зона

Партнеры

 

Контакты

+375 29 676 44 44

E-mail: admin@safariclub.by

ХРОНИКА ПРИДУМАННОЙ ВОЙНЫ. Третья серия. ЮЖНЫЙ РУБЕЖ.

Дата публикации: 2017-03-01

Дворники верного "кукурузника" меланхоличными и усталыми взмахами обреченно терли казалось уже промокший насквозь лобовик. Упругие порывы ветра так и норовили переставить верного четырехколесного коня через сплошную разделительную полосу. Благо, после Мозыря встречные авто попадались все реже, позволяя дальнему свету фар освещать неуверенным пятном волны дождевой воды прямо по курсу почти плывущего над асфальтом судна. Погода измывалась по-полной.  Похоже, в такую ночь собаки ночевали в доме даже у плохих хозяев. 

 

А я ехал на охоту. В засидку. На волка. От абсурдности грядущей затеи хотелось истерически хохотать. Я даже со своими сподвижниками планами не делился, не желая купаться в море язвительно-шутливых пожеланий. Будь у меня выбор - я бы остался дома. Но выбора не было. 

 

Накануне утром мне позвонил глубокоуважаемый Петр Михайлович, тянущий нелегкую егерскую лямку в угодьях Ельского БООРа. Невеселым голосом дружище поведал о чрезвычайной ситуации, которая накрыла серым волчьим крылом его владения. Дело в том, что хищники повадились работать пастухами в загоне, где росло на радость всему белорусскому народу немалое стадо говяжих особей заморского происхождения. За свою ночную работу серые "чабаны" регулярно брали причитающуюся плату - одну подрастающую особь "мраморятины" в сутки. И это в то время, когда район еще не полностью отчитался по президентскому плану "по мясу"! Но вчера меня не отпустили из Минска дела. Правда не сильно я у этих дел и отпрашивался - "Гисметео" красочно транслировал "метеотриллер" с элементами фильма ужасов. 

 

Сегодня утренний звонок Петра застал меня еще в постели. Вкрадчивый и вежливый голос друга пожелал мне доброго утра и сообщил свежие новости с Южного фронта. Оказывается, в прошлую дождливую ночь волки дали стахановскую норму, завалив сразу двух пятнадцатипудовых бычков. Завершил Петя свое повествование итоговой фразой:" Сегодня жду!". Это была уже не просьба. Просторы всемирной паутины рассказали, что в программе любимого метеосайта изменений не произошло, промозглый и мокрый сериал продолжался....

 

И вот три часа дороги позади, впереди еще совсем чуть-чуть. Еще один полный круг минутной стрелки в пути - и я приеду в конечный пункт моего путешествия на юг Беларуси- поселок Валавск. Я шел с опережением графика минут на сорок. Время сбора Петр назначил на 10 часов вечера. В это время на ферме, в окрестностях которой разбойничали серые, закончится вечерняя дойка. По его мнению, только после этого и стоит нам заступать на вахту. 

 

На календаре уже "протикала" первая декада октября. Охотничьи события нынешней осени хоть и оказались весьма насыщенными, но в основном были посвящены оленье-лосиному гону. Но сказать о том, что волки получили передышку было-бы неправильно. Мимолетные встречи с серыми все же происходили, но чаще удача была на их стороне. Что и не удивительно: волк вовсе не тот зверь, на которого можно охотиться "попутно". 

 

Вспомнилось, как сидел я в нынешнем сентябре в пойме реки Сож тихим и прохладным вечером. С крепкой вышки-стремянки, которая позволяла осматривать заросли лозы и бурьяна с высоты воробьиного полета, я пытался вабить лося. Одного подманить удалось, только не впечатлил он меня своим головным убором. Молодой недоросль полчаса походил кругами,и не получая ответа на свои стенания, неспешно удалился прочь, с каждым шагом придавая своим охам-вздохам доминирующие нотки. 

 

Стемнело, по пойме потянул уже опостылевший осенний туман. Тут из кармана, с назойливостью прижатой к стеклу мухи, зажужжал виброзвонком буржуйский "огрызок". Звонил Павел Адамович, егерь Чериковского лесхоза,  где и проходила наша коллективная охота. 

 

"Михалыч, провой!"- раздался в трубке Пашин голос. С его слов, где-то далеко затянули песню волки. Только я со своей позиции их вокала не слышал. Далеко. Трубы с собой не было, и я, сложив ладошки рупором, заунывно затянул в три колена. Спустя несколько минут далеко, в месте, где пойменный лозняк упирался в бугры соснового бора, дружным многоголосием грянул ответ. Подождав минут десять, я снова провыл. Волчья свора отозвалась уже недалеко. Спустя еще несколько минут я снова позвал.  На это раз в ответ тишина. 

 

Хищники предположительно находились на противоположной стороне мощных лозовых зарослей, сплошь изрезанных старыми каналами мелиорации и заболоченными старицами. У меня и тени сомнений не было в том, что волки не полезут в эту чащу. Однако спустя непродолжительное время в зарослях послышались всплески воды и треск ломаемого валежника. А еще через пару минут тоскливый и жуткий вой раздался прямо на краю поляны, которую я сторожил. 

 

 Я тщетно силился что-то увидеть в тепловизор, но высокий, не менее полутора метров, бурьян сводил эти попытки на нет. В итоге матерая волчица, а это была несомненно она, выбралась на центр поляны, уселась там и принялась выть практически без перерыва. Теперь ей вторил мощный бас отца волчьего семейства, который, однако, предпочел из лозовых зарослей не выходить. Очередной раз подтверждалась аксиома, что в волчьих разборках грудью на амбразуру бросается всегда самка. 

Затягивая свою заунывную песнь, волчица вытягивала морду в лунное небо, и тогда на мониторе тепловизора вспыхивала небольшое яркое пятнышко ее хищной мордочки. Все остальное скрывал надежный бурьян, хотя до зверя было не более пятидесяти метров. Этот бесперспективный концерт прервался через четверть часа. Весь дружеский коллектив охотников уже снялся со своих позиций и потянулся на ночевку к бивуаку. Беспокоясь, не стал-ли я добычей волков, снова позвонил Пал Адамыч. Ему не терпелось узнать, не на моих-ли костях происходит этот концерт. Волчица мгновенно запеленговала жужжащий телефон и растворилась в кустах. 

 

Следующим утром мне удалось подманить матерого лося с отличными рогами, который стал трофеем моего друга Сергея. Но, как говорится, это совсем другая история. 

 

Еще одна незапланированная встреча с волчьим племенем произошла при очередной поездке на лося в Глусский БООР. Сохатые работали активно, но лишь полчаса перед сумерками. А потом наступила тишина. 

 

Быстро сориентировавшись, директор хозяйства Геннадий предложил заскочить на хорошо известное поле в сердце большого лесного массива. Здесь мы не однажды пересекались с серыми хищниками. Еще на подъезде фары высветили на песчаном покрытии лесного проселка свежий след небольшого волка. На вышки мы с Сергеем Волочковичем расселись прямо из машины, не желая осквернять землю запахом наших следов. На этот раз вабил Гена. Он мощно провыл матерым и тут-же в ответ недалеко затянул молодой волчий фальцет. 

 

Позиция вабильщика оказалась неудачной. Волку не было необходимости выходить на поле, он мог прийти на разборки прямо по лесу. Нужно отдать должное Геннадию, который мгновенно принял единственно верное решение. Вскочив за руль Тойоты, он птицей перелетел на новую позицию и, едва заглушив авто, завыл уже с другой точки. Теперь волку для встречи необходимо было пройти все поле, неминуемо проходя мимо какой-то из наших вышек. Вот только испугать его могли автоманевры. Ах, ну да, и уже вызывающий рвоту туман конечно присутствовал! Как же без него осенью? 

 

Пять минут не прошло, как я запеленговал в тепловизор появившийся из леса волчий силуэт. Зверь неспешно семенил по полю в направлении последней вабы. При этом он проходил мимо моей вышки на расстоянии примерно двухсот метров. К сожалению, из-за тумана в ПНВ иногда удавалось поймать только блеск волчьего глаза, когда в него попадал мощный луч ИК-подсветки. "Стремное" решение родилось как-то само собой. Как и всегда, когда нужно остановить движение зверя, я свистнул. Сразу в луче загорелись оба глаза. Сейчас они не двигались. Наведя перекрестие чуть ниже и левее глаз (зверь шел слева направо) , я нажал на спусковой крючок. И сразу прильнул к окуляру "тепляка"....

 

Белое пятно оставалось на месте, не подавая признаков движения. Как оказалось, меня ждали две новости: хорошая - я был с добычей, плохая - как-то скверно я вносил поправки. Пуля попала молодой волчице-переярку прямо в голову, разнеся череп вдрызг. Про трофей на память пришлось забыть, да и для фото поизголялся...

 

Мои меланхоличные воспоминания вдруг вероломно прервала резко сменившаяся дорожная обстановка. Качество пристойного асфальто-бетонного полотна в одно мгновение стало походить на танковый полигон после бомбежки, на очередном километровом столбе был напечатан сиротливый "0", а надписи на дорожных знаках вдруг изменили язык на похожий, но неродной украинский. 

 

Сегодня я решил поехать по другому маршруту, в объезд города Ельск, и, похоже,  заплутал. Загадку, как у меня получилось незаметно, минуя государственную границу, оказаться на территории сопредельного государства, разгадать в одиночку я не мог. Пришлось остановиться на заросшей бурьяном обочине около нерешительно выглядывающего сквозь густую лозу синего дорожного щита, на неровной поверхности которого белые буквы доходчиво сообщали, какое дорожное учреждение Житомирской области отвечает за этот участок "трассы". Судя по густому "млечному пути" воронок на сером полотне, сквозь трещины которого кое-где проглядывала жухлая трава, данное учреждение не подозревало о зоне своей ответственности уже не менее десяти-пятнадцати лет. Мне же ничего не оставалось, как сделать звонок другу. Петр так и не стал отвечать на мои распросы, коротко прокомандовав: "Не задумывайся, жми прямо!". Километра через три дорога снова, словно по мановению волшебной палки, вернулась в стандарты двадцать первого века, знаки снова поменяли язык на родной. Слева появился Беларуско-Украинский погранпереход, щедрым светом освещающий мокрую и холодную осеннюю мерзость. 

 

Кстати, по возвращению с охоты я с помощью друга Гугла разгадал географическую загадку. Желая обеспечить подъезд к границе с Мозырьской стороны и абсолютно не желая для этого строить новый мост через реку Славечна, беларуские власти сумели отжать у "жовта-блакитных" пару километров дорожного полотна. Только, увы, забыли закрепить его за каким-либо профильным учреждением....

 

В Валавске я оказался на те же сорок минут раньше графика. Дом Петра располагался в самом конце большого, больше сотни дворов, села. 

 

Населенные пункты юга Беларуси всегда производили на меня впечатление. Длинные, многокилометровые деревни перетекали из одной в другую и поражали количеством сельчан, домашнего скота и размерами подворий. 

 

Особенно больно осознавать, что самые густонаселенные районы плодородных земель накрыла раковой опухолью зона радиактивного заражения после Чернобыльской катастрофы, щедро разбросав свои метастазы по Гомельской и Могилевской области Беларуси. В свое время мне неоднократно доводилось участвовать в вертолетном регулировании численности волка в местах отселения, за так называемой "колючкой". Никогда и ничего в жизни не производило на меня более гнетущего впечатления, чем неумолимо разрушающиеся и поглощаемые природой огромные, в несколько сотен дворов, села. Результат жизни многих поколений оказался уничтожен одним росчерком человеческой халатности, а три десятка лет позволили природе превратить в бетонно-асфальтовый тлен все рукотворные достижения богатейшего уголка Беларуси. Да чего греха таить, и на окрестных, не попавших под отселение, населенных пунктах уже навсегда легла серая печать величайшей техногенной катастрофы двадцатого века...

 

Увлечение охотой, помимо прочих радостей, дарит уникальную возможность побывать в самых разных уголках родной Беларуси. И казалось-бы, страна совсем маленькая - за световой день без проблем прошуршишь на автомобиле. А какой разный уклад жизни! Большие и зажиточные поселки, характерные для Брестской и Гомельской областей в Гродненском регионе украшены россыпью сохранившихся и уже брошенных хуторов. Окрестности столицы во всю сияют урбанистическим лоском, а брутальная, как будто укрытая тенью давно ушедшего Советского прошлого, Могилевщина дышит суровым прагматизмом. В свою очередь, очарование богатств Витебской природы словно сдерживает антропогенное воздействие, неумолимо отвоевывая у людей очередные брошенные деревни...

 

А люди какие разные везде живут?! Тут и проевропейские оборотистые жители Брестского региона, и высокомерная, но работящая Гродненская "шляхта". А каковы настороженно-недоверчивые и замкнутые "полешуки"! Ну, про двухмиллионный анклав рожденного в колхозах столичного снобизма и говорить особо не надо, а вот чем дальше на восток, тем суровее становится белорусский мужик, тем больше становится у его двигателя внутреннего сгорания расход алкогольного топлива и ширится брутально-философская отрешенность от житейской суеты...

 

Как и положено, все эти философские мысли об особенностях мироустройства поселились в голове после обильного ужина, которым гостеприимно встретила Мария Ульяновна, Петина теща. Простая, но безумно вкусная деревенская стряпня относила к далекому бабушкиному детству и ненавязчиво напомнила, что это такое - по-настоящему правильное питание. За чаепитием Петр заполнил необходимые бумаги, не забывая попутно стращать меня наглостью и безнаказанностью местных волков. Вот будь у него тепловизор и "нарезняк" - он бы и сам с легкостью разобрался с наглецами. Возразить было нечего, хотя и хотелось. Знать бы заранее, чем обернется Петина страсть к электронным гаджетам...

 


В 21.45 мы прибыли на ферму, оставили машину и Петр повел меня в густую и очень промозглую темноту. Сразу похвалил себя за решение отказаться от показного "мачизма" и облачиться в зимний "Дирхантер", который верой и правдой служит почти два десятка лет, теплую шапку и сапоги из "пенки".

 

Мы шлепали по лужам уходящей в поле асфальтовой дорожки, которую с обеих сторон декорировал высокий забор из металлической сетки. Что нас ждало впереди - оставалось только гадать. Одно было ясно - фраза "у негра за пазухой" не отражало степень максимального отсутствия света. Все-же есть у этого пресловутого персонажа еще одно укромное местечко.  Похоже, в нем мы сейчас и находились. Желая сориентироваться, я включил тепловизор и осмотрелся. Картина сразу обрела некие очертания. Наша дорожка метров через триста упиралась в длиннющий навес так называемого кормового стола, слева и справа за сеткой ярко светились тучные говяжьи стада. В начале навеса лежало несколько тюков сена, которые должны были служить нам засидкой, позволяя хоть немного укрыться от ветра и нудного дождя, капли которого почему-то летели не сверху вниз, а слева направо. 

 

И вот как раз недалеко от этих тюков, прямо на дороге, стоял волк, о чем я сразу поведал Петру. Остро желая самому разобраться в обстановке, компаньон безапелляционно изъял у меня "тепляк", прильнул к его окуляру и спешно засеменил к навесу. По пути он не отрываясь следил за перемещением хищника, непрерывно сообщая мне о его действиях, и настоятельно требовал шагать потише. То, что на охоту мы опоздали, никому объяснять не следовало. Как было не вспомнить неспешные сборы и размеренную трапезу! 

 

Тем временем, со слов Петра, волк ушел налево в загон и затерялся среди коровьей массы. Воспользовавшись моментом, я снова вернул себе "гляделку" и осмотрелся. До тюков сена оставалось метров тридцать, а справа в загоне, не далее сотни метров от нас, стоял волк. От казавшейся простоты этой охоты я даже опешил. Поставь треногу, прицелься и стреляй! Почему-то в подсознании всплыла аналогия с компьютерной стрелялкой из далекой юности. Такие многоуровневые игры всегда начинались с несколько инфантильно-примитивного первого этапа. Именно такой мне сейчас и казалась эта первая волчья охота в Ельском районе. Но не тут-то было! Опомнившийся Петр под предлогом "Дай взглянуть!" снова лишил меня тепловизора. Тоже обнаружив волка, он на полусогнутых засеменил к тюкам, потребовав от меня того-же.

 

В далекой юности мне вдолбили в голову, что на охоте командир один. И это, как правило, не я. Наши действия казались абсолютно нелогичными, но я и не думал ослушаться. Мы обогнули тюки, стали к ним спиной и я спешно установил треногу. Петр неотрывно смотрел вперед, непрерывно повторяя: "Сейчас выйдет! Готовься! Сейчас! Выходит!". Я тщетно сканировал пространство под навесом в "ночник", но там ничего не было. 

 

Немое напряжение достигло апогея, казалось вот-вот начнет искрить. Нарушив субординацию, я резко выдернул из крепких егерских рук тепловизор, вернув тем самым себе зрение. Мы стояли у правой границы навеса, вдоль которой было обустроено длинное корыто для кормов и специальное ограждение, позволяющее буренкам при трапезе просовывать к явствам лишь свою голову. Огромный волк рысью бежал с другой стороны этого ограждения прямо на нас. 

 

Отработанным движением я спешно вскинул ремень "тепляка" себе на шею и прильнул к окуляру прицела. Шлепая мощными лапами по воде, темное пятно неумолимо приближалось прямо к нашим ногам.  И я выстрелил! Даже не вложившись в плечо и получив при этом в лоб увесистую оплеуху. Мне казалось, что я уперся в бок хищника стволом! Звериный рык заглушил плеск покатившегося по воде поверженного тела. В горячке, я спешно перезарядил и выстрелил куда-то еще раз. Тем временем волк вскочил и огромными прыжками понесся прочь. Едва я поймал его удаляющийся силуэт в прицел, Петя зажег фонарь, направив его на ускользающего хищника. Ослепленный, я снова выстрелил "в ту степь", разразившись громогласным и витиеватым потоком нецензурщины. 

 

Еще минут пять бегал раненый хищник вдоль ограды огромного загона, пытаясь отыскать выход, а мы метались за ним, надеясь ухватить за хвост ускользающую "синицу". Увы, он нашел выход раньше, чем нам удалось сократить расстояние хотя-бы метров до трехсот. 

 

Наше гневное молчание было очень громким! В душе я всеми словами крыл лишившего меня тепловизора подельника, наглого волка, мерзкую погоду, сельское хозяйство и всех президентов мира! В такой фееричной неудаче были виноваты все, кроме меня! Хотя, ведь подумав, ну уперся бы волк в наши ноги и наверняка-бы отскочил в панике метров на тридцать-пятьдесят, а потом остановился осмотреться. Вот тут и стреляй... Не знаю, какие мысли были в Петиной голове. Но думал он тоже очень громко...

 

Разбор полетов показал, что стрелял я в волка метров с пяти. Пуля наискосок прошила мощный брус и, возможно, изменив траекторию даже и не задела цель, обдав волка градом деревянных заноз. А может и задела. Узнать это нам было уже не суждено. Искать следы волка и возможной крови от возможного попадания в перемолоченной коровами грязевой каше было вообще глупо. 

 

Мне вдруг остро захотелось домой. Я не хотел больше играть в эту компьютерную игру, безразличными стали судьбы местных буренок и показатели сельского хозяйства. Мне хотелось уехать и поскорее забыть нынешний вечер. 

 

Но, похоже, предстояло испить эту чашу до дна! Петя был непреклонен и предлагал дежурить в загоне всю ночь. Он был уверен, что волка здесь много, стаи разные и возможность реабилитироваться не заставит себя ждать более пары-тройки часов. Мне его надежды казались абсолютно абсурдными. Какие волки придут снова после такой канонады? Да еще к домашнему скоту...

 

Минут через двадцать всепоглощающая злость стала отпускать и мы осторожно принялись обсуждать произошедшее. Коллегиально сошлись на мнении, что стрелять следовало сразу, когда волк спокойно стоял в ста метрах от нас. Но, знать бы прикуп, как говориться...

 

Время тикало, мы пили чай из термоса и травили байки. Я по-прежнему ни на что не надеялся и просто отбывал номер, поторапливая рассвет. Ближе к четырем утра оптимизм егеря слегка завял, похоже Петя стал мерзнуть. Выждав еще минут двадцать, решили сворачиваться. 

 

Душа встрепенулась, снова порываясь домой. И снова ее ждал облом. Мы поехали на другую ферму. На то, чтобы проинспектировать этот сельхозобьект потребовался еще час времени. Здесь волков не было, хотя свежайший, еще не замытый дождем след одиночки красноречиво сообщил, что и сюда мы тоже опоздали. 

 

Делать нечего, поехали дальше. Я обреченно соглашался со всеми планами Петра, хотя и считал их затянувшейся агонией нашего нынешнего фиаско. Прибыв на очередную точку, мы оставили машину в лесу, а сами вышли на его границу и расположились у кряжистой сосны. Перед нами простиралось поле озимых, которое заканчивалось таким до боли знакомым забором. 

 

Опасения оказались не напрасными: сейчас мы находились снаружи все того же загона для скота, внутри которого мы самоотверженно несли вахту первую половину ночи. По плану Петра Михайловича на этом месте нам следовало встретить рассвет. Если волки в загоне есть, уходить вероятнее всего они будут в нашу сторону. Хотел спросить, откуда им там взяться, да не решился. 

 

Я молча наслаждался ледяным упорством осеннего дождя и методично "дожигал" аккумулятор тепловизора. Сказать, что я удивился, когда из-за расположенной у забора скирды вышел волк - это ничего не сказать. На мгновение мне показалось, что я уснул и мне начинают сниться кошмары. Тем временем, вместо того, чтобы приблизиться к нам, серый пролез под забором и исчез в загоне. 

 

Мысли быстро протрезвели, организм собрался и я принялся беспрерывно сканировать видимый периметр забора. Волк вынырнул из-под ограды спустя четверть часа. Хищник легкой рысью шел в нашу сторону, хотя все больше и больше забирал при этом вправо. В пасти он нес крупный кусок какой-то добычи, что заставляло зверя высоко держать голову. В адреналиновом азарте Петя снова попытался экспроприировать у меня тепловизор, но на этот раз был не особо культурно послан. 

 

Неумолимо приближался момент принятия решения. Порывистый ветер стабильности стрелковой позиции никак не способствовал, да и потенциальная цель находилась в постоянном движении. Когда расстояние до волка стало минимально возможным исходя из траектории его маршрута, я свистнул. Потом еще и еще... Волк и не думал останавливаться. Наверняка из-за ветра он так и не услышал моих сигналов. А я так и не решился стрелять сквозь дождливую пелену с двухсотметрового расстояния по бегущему зверю. 

 

Спустя несколько секунд волк скрылся за стеной бурьяна, щедро облепившего расположенные справа от нас плодородные кучи прошлогоднего навоза. Нам ничего не оставалось, как спешно выдвинуться вперед, пытаясь как-бы заглянуть "за угол", надеясь, что волк не уйдет далеко и приступит к трапезе. И вот в какой-то момент я снова запеленговал хищника в тепловизор. Под прикрытием сухого бурьяна волк завтракал, а я тем временем пытался в прицел зацепиться за еле заметный в стеблях силуэт. И вот как только мне это удалось, хищник снова взял свою пайку в зубы и вновь скрылся за очередной горой биологических отходов. Неудобное направление устойчивого ветра не позволило нам выдвинуться еще дальше вперед, мы и так изрядно рисковали быть обнаруженными. Оставалось надеяться, что смрад коровьих фекалий наверняка забивал наш "белорусский дух". 

 

Это стало крахом едва воспрявших охотничьих надежд. Похоже, подразнившая нас охотничья удача так и не дала нам себя поймать. Но моральный дух Петра Михайловича был несгибаем. По его команде мы спешно ретировались обратно к лесу, и под его покровом предприняли молниеносный обходной маневр, оказавшись снова на поле, только уже с другой стороны масштабных залежей органических удобрений. На все действия нам удалось затратить не более пяти минут, зато сейчас ветер был абсолютно "наш". Теперь нам предстояло очень осторожно двигаться вперед, заглядывая за каждый куст бурьяна и каждую неровность рукотворного рельефа. Тем временем дождь наконец прекратился и в наступающих утренних сумерках забрезжило робкое таинство рождения нового дня. 

 

Мы практически прошли весь маршрут, когда на очередном "навозном" кургане неспешно появился величественны силуэт. На фоне светлеющего неба хищный контур так явственно напоминал стоящего на скале мультяшного Акелу из "Маугли". Доли секунды мне потребовались для того, чтобы установить треногу и вложиться. 

 

Я выстрелил, когда хищник уже развернулся и приготовился соскочить с холма и скрыться из глаз. После попадания волк взвизгнул, завертелся на месте и свалился с противоположного склона. После всех злоключений нынешней ночи наш малочисленный коллектив радоваться не торопился. Бегом бросившись к добыче, мы уперлись в весьма неожиданное препятствие.

 

Оказалось, что между холмами прошлогоднего навоза обильным озером растеклись фекалии сезона нынешнего. Высохшая корка их поверхности предательски прогибалась при попытке стать на нее. А нам для завершения праздничной картины не хватало только окунуться в коровье дерьмо! Не менее получаса мы перепрыгивали по сухим прошлогодним холмам, где-то бегом преодолевали зыбкую поверхность, не раз попадая в тупики и возвращаясь на исходную позицию. Но и этот уровень игры мы преодолели. Мы нашли и вынесли нашу добычу - огромного матерого волка-самца. Пуля попала ему точно за лопатку, вырвав на выходе часть грудной клетки и не оставив зверю ни единого шанса. 

 

После таких эмоциональных качелей сил на радость уже не осталось. Я искренне благодарил Петра за его настойчивость и несгибаемую волю.  Ведь благодаря его упорству я сегодня ощутил на своей шкуре всю истину известной жизненной аксиомы. 

 

Не стоит сдаваться никогда! Даже если все против тебя! Если руки опускаются и нет сил сделать следующий шаг. Когда велик соблазн свернуть или отступить назад. Не дай себе себя предать! Пока жива твоя воля, у тебя всегда останется шанс!  И на охоте, и в жизни...

 


Богуш Дмитрий

Назад к списку статей
Яндекс.Метрика