Закрытая зона

Партнеры

 

Контакты

+375 29 676 44 44

E-mail: admin@safariclub.by

Три медведя (Не сказка)

Дата публикации: 2012-09-07

После того, как я добыл своего первого медведя на овсах – а случилось это на рубеже тысячелетий в Харовском районе Вологодской области, о чем я уже рассказывал в статье "Первый мишка", мой рейтинг среди друзей-охотников значительно вырос. То, что к тому времени мною было добыто более полусотни кабанов-секачей, конечно, кое-что да значило, но одного медведя можно было бы, пожалуй, уподобить по значимости всем прошлым трофеям! И, когда я решил на следующий год вновь отправиться за «Мишкой» (а вологодские мужики всегда произносят это слово так, что заглавная буква в нем прямо-таки слышится), то получил от моих товарищей множество предложений составить мне компанию. Но пришло время открытия сезона медвежьей охоты на овсах – и началось: у одного здоровье подкачало, другого начальство не отпускает, третий с семьей не договорился. В общем, остался опять я в одиночестве…

 

В компании лишь моего верного Рика, тогда еще совсем молодого пса, отмахать за рулем 1350 км, прямо скажем, тяжеловато. Когда все-таки добрался до места, меня встретил старый знакомый – охотовед-белорус Саша Варивоцкий, который сразу же обрисовал мне оперативную обстановку. Суть ее была в том, что в то лето на Вологодчине выдался небывалый урожай ягод – черники, брусники, клюквы, – и медведь позабыл про овсы. Ему и без них деликатесов в лесу было предостаточно. Так что на поля он практически не выходил. Но, когда я туда приехал, уже прошли первые заморозки, ягода подмерзла и, видимо, стала водянистой и для Мишки не интересной, и он с изрядной ленцой потянулся на овсы. Надо ж ведь перед тем, как залечь в берлогу, жирка поднакопить!


Первые две ночи, проведенные мною на лабазах, никаких результатов не принесли. Ни один Мишка из тайги на поле не вышел. На третий день принимаем с Сашей решение: объезжаем все четыре кормовые поля, находящиеся друг от друга на расстоянии 20-30 км, берем грабли – и бороним ими все места, где медведь может пойти на поле: чтобы увидеть возможные свежие следы на вновь взрыхленной земле. То есть, сделали нечто вроде контрольно-следовой полосы на государственной границе.


И эта тактика себя оправдала: на одном из полей вскоре обнаружили след «нарушителя», даже не след, собственно, а небольшой заступ на «КСП». Значит, тут и надо было ожидать появления Михайло Потапыча.


Садиться на лабаз нужно было часов в 7 вечера, и впереди у нас был целый день, который мы провели с пользой. Сначала успешно постреляли ворон. У меня есть собственная примета: поможешь природе – она тебя отблагодарит, выставит зверя. Подстрелил трех серых. А потом вместе с Риком с подхода добыли двух рябчиков и глухаря. В России это нормальная практика, особенно в северных областях; тех же глухарей и тетеревов там – что у нас уток, никаких лицензий не требуется.


Пришло время садиться на лабаз. Я уже с опытом: задача, как и при охоте на кабана, издавать минимум звуков и практически не шевелиться, только голова туда-сюда может крутиться, и то не резко. Идеальная погода для охоты на медведя – полный штиль, чтобы зверь не мог зайти с подветренной стороны и учуять охотника. Однако медведи в тех местах были непуганые, так как в силу изложенных выше обстоятельств на поля в тот год прежде не выходили, и я был первым, кто мог представлять для них потенциальную угрозу.
Ждать пришлось недолго. Только начало темнеть, как на поле размером с гектар вышел Мишка. Стреляю из карабина КО-44, который мне, как и за год до того, дал Саша (у меня самого тогда все еще не было нарезного оружия), с расстояния 100-120 м, выцеливая по корпусу медведя, как меня инструктировал охотовед. После выстрела зверь уходит в тайгу, слышен треск сломанных сучьев. И я начинаю себя корить – наверное, поспешил, неправильно прицелился!


Услышав выстрел, Саша, который ждал в машине примерно в километре от лабаза, подъехал. Выпустили мы Рика, молодого дратхаара, который в своей короткой жизни медведя не видел и не слышал. Я особо на него и не надеялся: найдет ли собака след? Но тут Рик начинает работать! Нашел в тайге Мишку и стал его облаивать, как заправская лайка. Я стал ему свистеть. А у него до последнего времени, пока он не оглох от старости, было очень ценная особенность: он всегда делал «доклад». Бывало, его позовешь, скажешь: «Покажи!» – и он ведет тебя к зверю.
Рик работал довольно агрессивно, из чего мы заключили, что медведь еще живой. Но когда мы его увидели метров через 30-40, то поняли, что он уже «дошел», положив башку на кочку, как будто прилег отдохнуть, а морду повернул в нашу сторону, словно поджидая своих врагов в засаде…


С большим трудом погрузили добычу в багажник, отвезли в деревню. А дальше все, как положено: ритуал «на кровях», свежевание туши, засолка шкуры. Наутро повезли, как всегда, диафрагму и образцы других тканей на ветеринарную проверку, а нас завернули: везите, мол, тушу целиком, мы сами что надо возьмем и проверим! Оказалось, что незадолго до того после обычной проверки, не показавшей никаких патологий, кто-то, отведав свежей медвежатины, заболел, и теперь контроль стал строже. Но на сей раз все оказалось в порядке.
Итак, я закрыл свою лицензию, и времени у меня оставалось еще предостаточно. День я отдыхал. То есть как отдыхал: мы с Сашей оба романтики – ходили по болотам, наслаждались прекрасной природой, планировали будущую охоту на лося – хотелось успеть застать его на стоне. И тут я говорю своему другу: «Саша, у тебя ж тут столько медведей – отдай ты мне свою лицензию!» А тот и согласился.


…На лабазе, где я устроился на этот раз, можно было даже вытянуться во весь рост и вздремнуть. Что я, порядком уставший за последние дни, и сделал. Конечно, сперва приготовил карабин, а после – вырубился. Просыпаюсь от лунного света. Легкий морозец, на ветках и траве изморозь, а по мелкому овсу метрах в 20 от меня ходит и пасется какое-то животное. Смотрю я на него и не могу понять: что это такое маленькое? Медленно поднимаюсь, выпрямляю затекшую руку, присматриваюсь: медведь! Стреляю метров с 30. Ослепленный вспышкой от выстрела, я не вижу своей цели, только слышу, как зверь что-то ломает а тайге.
Вновь повторяется знакомый сценарий: приезжает Саша, пускаем по следу Рика. Мой дратхаар уже как бы бывалый медвежатник – снова очень скоро начал работать с неизменной агрессивностью. Пройдя следом за собакой, мы поняли, что зверь жив. Включаем фары, однако не видим ничего. Тут Рик с лаем выбегает из темноты и прячется за меня. А из густых зарослей вдруг вырастает медведь. Идти, наверное, он был уже не в силах, но его горящие в свете фонаря глаза не предвещали нам ничего хорошего. Стреляю, зверь падает.
Он оказался не таким уж малым, как я было поначалу определил: 1 м 80 см от носа до кончика хвоста, 186 кг весом (первый Миша потянул на 145 кг). Мы его выпотрошили и оставили до утра, так как были уже не в силах погрузить тушу в багажник. Километрах в 20-ти оттуда жил егерь, у которого мы заночевали, а наутро повторились привычные процедуры свежевания, проверки, оформления и сохранения добычи.


Я был просто на седьмом небе от счастья: как же, ехал за одним медведем, а добыл сразу двух, да каких! Каким-то образом эта история стала известна в Харовском районе, и к Александру Варивоцкому пришел один из местных охотников да говорит: «Саша, я вот уж два месяца отохотился на медведя и никак не могу его добыть. Вы не против, если я отдам лицензию вам?» А стоила лицензия в те времена сущие копейки. Саша смотрит на меня вопросительно, и я киваю головой: забираем!


Третье поле для охоты находилось уж в самой что ни на есть глухомани, на территории леспромхоза. Зато лабаз был шикарный, устроенный на высокой современной вышке. Сажусь, устраиваюсь поудобнее. Начинает моросить дождик, темно, страшно… Время от времени осматриваю поле через ночник. И вдруг вижу: Миша, и довольно большой! Тут где-то невдалеке послышался шум идущей по гравийке машины. Медведь испугался и ушел в тайгу. Я даже разозлился, думал: все, больше не выйдет! Ан нет, через полчаса гляжу: он снова здесь. Начинаю выцеливать по месту и чувствую, что не получается – далеко… Наконец решаюсь стрелять. Если два предыдущих медведя после выстрела с шумом уходили в тайгу, то этот как бы вдруг исчез, испарился.


На сей раз Саша не подъехал: видимо, уснул в машине и не слышал выстрела. Я понимаю, что придется мне к машине идти самому. А темнота уже сгустилась, и мне стало еще страшнее: кто его знает, может, тот медведь только того и ждет, чтоб я с вышки спустился?!
Иду, с опаской озираясь на каждом шагу, наконец дохожу до машины. Приехали на поле, выпускаем Рика. Тот вскоре возвращается и, как ни в чем ни бывало, лишь хвостиком помахивает. Я думаю: точно промазал! На всякий случай говорю своему псу: «Рик, покажи папе!» Собака бежит в тайгу, возвращается и снова убегает: ведет, значит. Идем следом и видим: лежит мертвый Мишка, лет полутора от роду. Выходит, Рик, в силу своего новообретенного опыта медвежатника, счел ниже своего достоинства даже полаять на такую «мелочевку», потянувшую, как потом выяснилось, «всего лишь» на 81 кг. Вынесли мы добычу на шесте, привязав за лапы. А с вышки-то казался огромным, не чета предыдущему, с которым все вышло совершенно наоборот.


Вот такая «Сказка о трех медведях» сделалась былью в моей охотничьей биографии. Не знаю, было ли это просто случайностью или богиня Артемида-Диана, видя, с какой настойчивостью я шел к своей цели, в первый раз уехав домой ни с чем, а через год добыв первого Мишку, решила вознаградить меня тройной удачей.


Обратный путь в Минск, который я проделал уже вместе с Сашей, который направлялся на свою родину в Ошмяны, запомнился тем, с каким душевным подъемом я 18 часов гнал машину, останавливаясь лишь по техническим нуждам. Кипевший в крови адреналин не подпускал ко мне усталость до самого дома. Не хвастаясь, скажу прямо: думаю, что и сегодня вряд ли кто в Беларуси имеет на своем счету такое же достижение – три добытых на овсах медведя за неполную неделю!
Мишки в глубоко замороженном состоянии благополучно прибыли в Беларусь. Все мои многочисленные друзья смогли попробовать медвежатины. И снова они, как один, запросились на следующий год со мной вместе на Вологодчину. Правда, в итоге, когда дошло до дела, компания опять так и не сложилась. Да и я внял просьбам любимой жены Людмилы, видимо, обеспокоенной моей безопасностью, больше на медведя не охотиться. Но спустя год я все же снова поехал в гости к охотоведу Александру Варивоцкому. Эта была, как говорится, уже другая история, но я расскажу ее – в качестве эпилога.


Мой родственник, двоюродный дядя, после войны переехал на жительство в Польшу. Фамилия его, кстати сказать, Дзержинский, он приходится двоюродным племянником тому самому Феликсу Эдмундовичу. И вот этот дядька Альфред, страстный охотник, изъявил желание добыть медведя – там у них это невозможно. И я взялся организовать для него экспедицию на Вологодчину.
Приехали к Варивоцкому, а у того вдруг образовались какие-то неотложные дела, посему функции организатора охоты он возложил на вашего покорного слугу. Теперь уже я сидел с Риком в машине, а на лабаз усаживал Альфреда.


В первый вечер дядька увидел медведя, вышедшего на поле перекусить овсом. Однако стрелять не стал – Мишка показался ему слишком маленьким, и лишать его жизни Альфред счел неэтичным. За что был с лихвой вознагражден следующим вечером, подстрелив медведя весом 126 кг. «Але ж такі вялікі!», – слышал я по рации (они тогда уже появились в хозяйстве Варивоцкого) восхищенный дядькин голос. Ну, и слава Богу, сказал я себе, помня о габаритах зверей, которых там же добывал сам.


Уже в Минске, снаряжая дядьку в обратную дорогу домой, я уложил в его саквояж засоленную и высушенную медвежью шкуру, обработанный череп, а сверху положил здоровенный кусок мяса, приготовленный моей женой. Никто ж не мог знать, как отнесется таможня к такому багажу. Альфред говорил, что если на границе все отберут, он не слишком расстроится, ведь тот медведь навсегда останется у него в сердце. Медвежатину он сначала брать не хотел, но я его убедил: «Скажешь, это тебе ссобойку приготовили, чтобы в поезде с голоду не помер!».
Но беспокоился я напрасно: дядька добрался домой без приключений. И когда я позвонил ему в Познань, то в трубке услышал многочисленные голоса – то друзья-охотники пришли поздравить Альфреда с удачной охотой. И уже закусывают медвежьим кумпяком. А сам он кричал в телефон: «Я самый счастливый человек на свете! Я первый в нашем коллективе, кто добыл медведя!»


Ну, а что касается слова, данного мною жене, я честно держал его более десяти лет. И лишь нынешней весной я снова охотился на медведей. На сей раз на Камчатке. Но об этом – в свое время.

 

Войтех КОНОНОВИЧ,
Фото автора

 

Больше фотографий с Вологодских охот Войтеха Кононовича Вы найдете в фотогалерее нашего сайта.

Назад к списку статей
Яндекс.Метрика