Закрытая зона

Партнеры

 

Контакты

+375 29 676 44 44

E-mail: admin@safariclub.by

За птицей счастья прожитого дня.

Дата публикации: 2014-03-22

Во второй половине девяностых я начинал делать свои первые шаги на охотничьей тропе. Это было незабываемое время, я купался в водопаде новых ощущений и каждый выезд " в поле" проживал маленькую и очень счастливую жизнь.

В то время мы с моим другом и однокурсником Сашей Тарасовым много бывали в окрестностях Стрешина, поселка на берегу Днепра недалече от Жлобина, где жил его отец. Именно Владимир Николаевич помогал нам делать несмелые детские шажочки в охотничий мир. Первые утки и зайцы становились нашими трофеями именно там. А еще, по весне мы периодически пытались взять гуся. Мы ползали за серой птицей по канавам, пробовали делать загоны, щедро палили по пролетающим "на кислороде" косякам. Но наши попытки обзавестись вожделенным трофеем были тщетны. Об охоте на копытных мы тогда и не помышляли, и наши амбиции требовали взобраться на вершину охотничьего Олимпа, добыв Гуся. Мы не сомневались, что сразу после этого прослывем матерыми грандами, постигшими все тайны охотничьего мироздания.

Очередная наша попытка поймать мечту за белый хвост пришлась на ничем не примечательное апрельское субботнее утро. В густых сумерках мы пришли на свежепосеянное поле и заняли с Сашей две небольшие ямки-скрадка, скудно декорированные редкими лозовыми прутами. Эти засидки заботливо приготовил нам накануне Владимир Николаевич, он же расставил на поле десяток свежеизготовленных гусиных профилей из фанеры. Такая охота была для нас , а похоже, и для нашего учителя в новинку, мы только в книгах о ней читали. Николаевич рассказал нам, что в этом месте он видел единственную в округе гусиную стаю и где она ночует, он тоже знает. Поэтому, усадив в скирду неподалеку еще одного местного парня, он ушел куда-то в темноту.

Прошло минут двадцать, когда прохладное и молчаливое утро подарило несмелый и далекий звук. " Гаа-гаааак, ггааааа-гаак...." С каждой секундой этот звук нарастал, заставляя до боли вглядываться в еще полупрозрачную мглу. Гуси летели прямо на нас на высоте не более пятнадцати метров. Руки сжимали подаренную мамой "ижевку" до белых костяшек, сердце вибрировало где-то в районе гортани, лоб, словно утренняя роса, укрыла обильная холодная испарина. В миг высохшие губы беззвучно молили: "Только не отверните, только не на.......колите.......!".

Я вскочил, когда мог не то, что видеть вытянутое для посадки оранжевое шасси, я цвет гусиных глаз мог рассмотреть. Беспорядочное гоготание и потрескивание пера превратились во всепоглощающую звуковую воронку. Быстро выцелив, я разрядил стволы своей горизонталки двумя плевками четырех нолей, и , о чудо, один гусь смачно шлепнулся на пашню, подняв небольшое облачко пыли. Еще двух птиц из стаи выбил местный паренек со скирды. А вот Саше не повезло, ему со своего скрадка было стрелять далеко. Я крутил и рассматривал добытого гуменника со всех сторон добрый час. Это был неимоверно красивый и, несомненно, самый крупный гусь, когда либо добытый охотниками. В этой птице в одно мгновения материализовались бессонные ночи, сотни километров пути, горы проштудированной литературы. А еще какое-то нереальное, наркотическое счастье охотника....

Прошло почти двадцать лет. Каждую прожитую весну я охотился на гуся. Сначала я это делал в тех местах, куда позовут и с теми – кто позовет. Потом стал выбирать места и компании. Я здорово поднаторел в гусиной охоте, узнал много хитростей и нюансов, обзавелся кучей нужного и не очень барахла. Да и что греха таить, перестал ( возможно самонадеянно) считать ее особенно сложной. За количество добытой птицы АПБ, возможно, приговорила меня к пожизненному расстрелу с ежедневным четвертованием. И я все равно, с болезненным нетерпением закоренелого наркомана,жду каждого нового сезона. Я очень надеюсь еще раз пережить то утро под Стрешином, хотя знаю, что это не повторится никогда. Как не повторится первый секс, первая самостоятельная поездка на автомобиле и много чего еще первого. И вроде грех жаловаться на благосклонность богини Дианы, пару-тройку раз за весну она стабильно выбирает меня своим любимчиком и шкатулка охотничьих воспоминаний понемногу наполняется красивыми историями. Вот только никогда им не лежать в той шкатулке сверху.

Весна 2014 запомнится не только Сочинской олимпиадой и демократическим "дербаном" соседней страны, а еще и аномально теплой мартовской погодой. Без лукавства, гусиные перспективы перед открытием сезона выглядели глубоко так себе, да и вторая суббота марта традиционно отличается значительным численным перевесом охотников над потенциальными трофеями. А тут еще и 8 марта так не кстати. Короче, первые выходные "по перу" были принесены в жертву тем, ради кого мы из пещеры за мамонтом ходим. А в понедельник, возвращаясь утром из Браслава, на Поставских полях обнаружил изрядную стаю гусей. И хоть "настегали" их потом изрядно (с полем, отец Антоний), всю рабочую неделю вызревал наполненный интригами план по "птице счастья ультрамарин". Мне предстояло преодолеть основные трудности...

Выше по тексту я был не прав. Трудностей в гусиной охоте меньше не стало, просто они отчетливо приобрели человеческое лицо. Если раньше больше заботило, как найти птицу, правильно просчитать ее маршрут, без ошибок организовать скрадок и расставить манные чучела, то сейчас задачи другие - молиться, что бы "козырное" место не продали ханттуристам-россиянам и попытаться избежать соседства со взводами нововзращенных гусятников и партизанского вида зенитчиков-ракоходов. Кстати, нет худа без добра. Не будь у нас наплыва русских охотников, не упиралось бы наше алчное до денег государство в вопросе запрета весенней охоты по перу. Интересы отечественного "паляуничага" быдла давно никого не беспокоят. Но не об этом сейчас.

К концу недели приступаю к подготовительным мероприятиям и созваниваюсь с Директором Поставского БООР, своим хорошим знакомым Карпиком Олегом Олеговичем. Знание юридической базы и тонкостей охотничьего законодательства позволяют несмело рассчитывать на относительную интимность предстоящей охоты. Почему - не скажу. Военная тайна! С моей точки зрения, охотники, во все времена года будучи существами коллективно-общественными, на период гусиного пролета становятся раздраженно нетерпимыми к своим "братьям по оружию". В местах массового скопления серой птицы соседство на арене боевых действий далеко не всегда заканчивается банальной руганью, а уж о добрососедских отношениях можно говорить, как о чем-то исключительном. Именно поэтому мне хотелось найти гусей где нибудь на задворках района, а не там, где наблюдал их несколько дней тому. В компании Олега Олеговича и брутального егеря Марьяновича это удалось сделать в первый же вечер. Внушительные стаи гуся были обнаружены на стыке Поставского, Шарковского и Браславского районов. В сладком предвкушении грядущей утренней зорьки, я двинул на дачу, где педантично собрал и проверил снаряжение и , наведя будильник на 3.00, отправился спать.

На нужную точку я прибыл в 5.00. У меня было полтора часа времени для переноса на поле шмурдяка, выбор места и организацию скрадка. Еще вчера я отметил, что председатель местного колхоза наверняка ярый охотник. Только увлеченный страстью добычи человек смог бы организовать так, что часть "кукурузянки" была запахана и засеяна озимыми, часть просто перепахана, еще часть плуги не тронули, а пару гектаров были вовсе не убраны с предыдущей осени.

О ночной тишине не было и речи: сонное погогатывание заночевавшей здесь гусиной стаи растворялось в разноголосой многотысячной какофонии уток, заполонивших неубранный пятак.

Место засидки я присмотрел еще вчера. Небольшая сухая кочка посреди большой вымочки располагалась в середине незапаханной стерни. Идти по подмерзшей грязи было легко, луна светила, словно прожектор, прохладный и тягучий весенний воздух приятно щекотал легкие. Скрадок сделал из стеблей неубранной кукурузы. Представлял он из себя две стеночки высотой сантиметров 30 и длиной около двух метров. Между ними устелил коврик. Потом, учитывая направление порывистого ветра, расставил чучела, настроил манок, одел "кикимору". До рассвета оставалось около получаса, и налив из термоса стакан горячего чая, я окунулся в сладостное ожидание. Потревоженные утиные стаи понемногу возвращались на насиженные места. Некоторые птички плюхались в воду не далее пяти метров от меня. Это радовало - значит с маскировкой порядок.

6.40. Первое "ггааа-га-гаааа" выдает на розовеющем восходом небе "нитку" летящих гусей. Началось! Включаю манок, и замираю, улегшись на коврик. Давно заметил, что любые огрехи маскировки спасет полное, как у паралитика, отсутствие движения, попытки же копошиться раньше времени убьют напрочь всю подготовительную работу.

Стайка раскрутилась и стала заходить на посадку четко по той траектории, которую я предполагал. Высота метров тридцать, огонь. Три выстрела единицей "магнум" выбивают из стаи двух увесистых гуменников. Все, открытие состоялось! Увы, но дальше стрельба идет с переменным успехом, хотя получаются и красивые попадания. Например, налетевший одиночка сделал не менее десяти кругов над чучелами, но так и не снизился ниже сорока метров. Тогда решаю стрелять- и с первого выстрела гусь мешком падает около скрадка.

С одной стаей произошел весьма забавный казус. Она разбилась на две половины, образовав у меня над головой гусиный бардак. Замер я в позиции крайне неудобной для стрельбы, и напряженно ждал момента, что бы вскочить на ноги и открыть пальбу. И вот я, как неуклюжий тюфяк вскакиваю, наступаю одной ногой на полу своей накидки-кикиморы и начинаю падать на спину. В состоянии невесомости, едва успев прицелится, жму на курок и отдача щедро впечатывает заваливающуюся охотничью тушку в уже раскисшую под солнцем плодородную грязь. Недалеко в такую же грязь падает сбитый гусь.

По трем масштабным (300-500 голов) стаям не стреляю вовсе. Словно воронье из фильма ужасов, птицы кружат над головой, непрерывно галдя. Еле удерживаюсь от соблазна разрядить магазин, но разум торжествует. Обычно большого результата от стрельбы по таким стаям нет, а вот разгоняешь их всех. А ведь завтра тоже нужно охотится.

Ближе к девяти, во время образовавшейся паузы, собираю и приношу к скрадку добычу. Нахожу двенадцать гусей, еще двух надо будет искать в некошенной кукурузе. Звонит Олегович. Узнав итог, искренне поздравляет. Я слушаю в пол-уха – прямо на скрадок летит крупный гусь. Не дав ему раскрутиться и не включая манок, стреляю с первого налета. Есть! Тринадцать!

Солнце уже высоко, и я решаю сворачиваться. А прежде отправляюсь искать тех двоих. Только отошел от скрадка метров на тридцать, как из-за неубранного куска на "бреющем" вылетает стая гуменников. Я падаю в колею, обеспечивая себе второй сеанс грязевых ванн, и отсалютовав троекратно, выбиваю двух птиц. Все, баста! В некошенных дебрях я, к сожалению, так и не нашел ни одного сбитого гуся. Ну что же, лисицам будет угощение...

А после - несколько фотонатюрмортов и пять груженых ходок к машине по щиколотку в грязи. Но, как известно, своя ноша не тянет. А еще, как неотъемлимый ритуал, кропотливый сбор стреляных гильз ( почти полсотни набралось). Гуси продолжают летать, но у меня охота уже состоялась. Пятнадцать штук и так сверх меры, довольно!

По дороге домой прихожу к выводу, что после такой охоты впору говорить не о получившемся открытии, а об удачном весеннем сезоне. Я непременно напишу обо всем. Нахлынувшие эмоции сразу начинают кроить литературную обертку этой истории.

Воскресное утро решил посвятить отдыху. Да и в Минск надо бы выдвигаться. Но тут началась настоящая пурга и за два часа щедро укрыла уже прогретую землю настоящим зимним покрывалом. По ее окончании проснулся старый знакомый червяк из "одного места" и начал выгрызать мне мозг. Его логический ряд был очень прост и не терпел споров. Ехать в столицу сегодня вечером или завтра утром, в принципе,"без разницы", а раз так - то на зорьке можно пару часов поохотиться. По такому снегу я этого не делал никогда и как поведет себя гусь - не знаю. А ведь интересно. Быстро сдавшись перед очевидными доводами, прыгаю в Патруля и еду на разведку. По пути звоню Олегу Олеговичу. Его агентурные сведения направляют меня в Камаи, где мы и встречаемся.

Гусей находим через полчаса. Стая за стаей садится где то за кустами на неперепаханное кукурузное поле. Объехав его по кругу, нигде птиц не находим. Мистика какая-то! Въехав в небольшую деревню, видим, как очередная стая растворяется за близлежащими кустами. Через чей-то двор выбегаю на холм, и тут моему взору открывается спрятанное в котловине небольшое озерцо, метров двести в диаметре. Оно под завязку набито гусем. Хоть солнце еще и не село за горизонт, птицы на кормежку улетать не собираются. Оно и ясно - попробуй откопай что-то под двадцатисантиметровым слоем снега. Все, охота состоится, сомнений нет. Олегович выписывает путевку, а я лечу домой собираться. В дополнение к стандартной экипировке беру оказавшийся на даче весьма кстати белый маскхалат и пару свежих простыней.

Распорядок предыдущей охоты изменений не претерпел, в 5.00 я на месте. Снова добрый километр ношу шмурдяк и начинаю варганить скрадок. Испуганные мной и еще не проснувшиеся толком гуси, возмущенно ругаются сквозь темноту и пару раз пытаются снова усесться на воду. Отгоняю назойливых мощным лучом фонаря. По следам на свежем снегу обнаружил, что гуси все же кормились на поле. Причем выходили из воды на него пешком, протоптав проспект метров десять в ширину. Выкопав в снегу окоп и соорудив небольшой бруствер, застелил коврик свежей белоснежной простыней. Еще одной укрыл рюкзак со скарбом. Критически оценил постель, прикольно получилось, звезды на четыре.

Первый гусь налетел еще в сумерках и был сбит единственным выстрелом. Через пару минут - стая. Выбиваю двух белолобых. Потом подтягивается пара гуменников- трофеями становятся оба.

А потом небо стало черным. Весь табун ночевавших здесь гусей вернулся к озеру и устроил над головой чумовую карусель. Не выдержав, я выстрелил. Естественно мимо! Жму на курок еще - тишина. Патрон подклинил и не до конца вошел в патронник. Судорожно передергиваю затвор любимого, но, к сожалению, не безотказного "Браунинга". Но все, стрелять уже поздно! Порывистый ветер помог гусям в одну секунду сместиться метров на семьдесят. Прождав полтора часа без единого налета, я закончил охоту, собрался и двинул в сторону Минска. Впереди была трудовая неделя. А позади - пара бессонных ночей, почти 1400 километров дорог с покрытием и без, двадцать добытых гусей и масса ярких и теплых воспоминаний...

Моя первая девушка была далеко не Верой Брежневой, отцовский Москвич 2140 походил на современные образцы зарубежного автомобилестроения лишь наличием четырех колес и руля. Да и тот гуменник из-под Стрешина вряд-ли отличался чем то особенным в ряду своих сородичей. Ум осознал это давно, а вот душа продолжает верить, что в одну реку можно войти столько раз, сколько захочешь. И переживать ощущение счастья вновь и вновь... А вдруг душа права?!

 

Богуш Дмитрий

Фотогалерея охоты на птиц.

Назад к списку статей
Яндекс.Метрика